ВитражиВитражи
лица:
Витражи: Творческое Содружество
ВитражиВитражи
 
лица   
   события
история   
   манифест
поэзия   
   публикации
фото   
   гостевая

Поэзия: Марина Селисская

Одиссей.

Александру Селисскому

Груда мокрого камня.
    Соленая пена прибоя.
Кифаред и флейтистка -
    нечаянно стройный дуэт.
На Итаке зима.
    Трижды третья - в разлуке с тобою.
Песнь о вечных скитальцах
    Горланит слезливый аэд.

Выжимая тоску,
    причитает настойчиво лира,
Как ленивое море
    пластали стада эйкосор,
Как под Троей сошлись
    все герои ахейского мира,
Чтоб вернуть без остатка
    серебряный дикий ихор.

Скучный пьяный аэд!
    Не казни Одиссея судьбою.
Разлетаются дни,
    как стекляшки разорванных бус.
Флейта ветра поет на заре
    под кифару прибоя,
И слова повторяются в песне -
    ты жди, я вернусь.

Я вернусь, Пенелопа.
    Не горбись над траурным платьем.
Полифем - репетиция,
    очередь Крона-скупца.
Я вернусь. Пусть горланит аэд.
    Верным вечности хватит.
Я вернусь, - ухмыляется волк
    темным профилем в бронзе кольца.

28 сентября 2000 г.

* * *

Л.А.

Между временем, тем и этим, придет пора -
Запах яблок пока еще невыносимо стоек,
Лето быстро уходит в призрачное "вчера",
Растворяясь в проемах дворов посреди новостроек.

Между временем, в длинных паузах, между вех -
Только музыка неоправданных ожиданий.
Только шорох ничьих шагов по ступеням век,
Ксилофон бессонницы, эхо пустынных зданий.

Между временем тем - и этим, как между стен -
Узкий тамбур пространства пророческих сновидений.
Там расплывчатым облаком мечется наша тень
И никак не разделится нА две чужие тени.

Между "было" и "не было", в зыбком немом плену
Застываю не в силах двинуться, не дыша,
Опускаю руки в живую волну минут,
Перед тем, как раскрыть ладони - и сделать шаг.

28 августа - октябрь 2001 г.

* * *

М.Ф.

Не морочь закат разговорами о былом:
В наши дни и небо было синей стократ.
Но когда за спинами сосен гуляет гром,
Ты выходишь в вечер, листая следы утрат.

Не пытайся вторить насмешливым голосам,
Доносящим юный разноголосый хор.
Твой багаж оплачен, ты знаешь об этом сам.
Бесполезно щелкать штиблетами вместо шпор.

И, когда у края платформы замрет состав,
И ночной трубач прикоснется к своей трубе,
Не брани закат. Просто молча считай до ста,
В каждой ноте чувствуя колокол по себе.

С каждым звуком врастай колесами в полотно,
Набирая скорость, надрывно стучи в висках,
Но, срывая шнур и в глухое ломясь окно,
Не морочь закат. Не брани, не вини закат.

август, 2002

Подражание Бродскому, или
    Не читайте "Шествие" на ночь...

Поутру, когда продираешь глаза, противно
все вокруг, даже если с желудком полный ажур:
Несметенная с вечера паутина,
Тяжкий запах похмелья или микстур,
Помогающих от него же, как детстве полузабытом
Уверяли тертые пьяницы городовые.
Недоученную канцону семейного быта
За стеной безголосят расстроенные домовые.
Ты, шатаясь от невозможности опереться на чей-то взгляд,
Выползаешь на кухню. Глотаешь кофейный яд,
И выходишь вон, спотыкаясь о зеркала.
Ибо тошно смотреть в глаза им. Из-за угла
Вылетает некто в растрепанном сюртуке,
Так похожий НА. Или спешит налегке
Чей-то ангел заутренний, сладко так схожий с твоим.
Но цепное уныние вежливым постовым
Окликает твой разум, и ты, не смея понять,
Не желая увидеть, не пробуя рассмеяться,
Продолжаешь мотаться на спутанной ваге дня,
В беспросветной лености долю свою кляня,
От лица своего живого забыв отнять
Неподвижную маску издерганного паяца.

декабрь 2000 - апрель 2001 г.

* * *

Будет ночь. Запах дыма исчертит рассвет.
И фонарный вопрос на стандартный ответ
Не замедлит явиться. Тебя убедит
Не подушка, не слово, не пролитый спирт -
Только ветер. Скрипящее блюдце часов,
На истрепанных чашках пружинных весов -
Не живая беда - шелестящий туман,
Запятых, многоточий, кавычек обман,
Шевелящийся смысл непрочитанных снов -
Невмещающий четко ни стук поездов
Телеграфный, ни прочерк несбывшихся встреч,
Ни аллегро чужих городов... Не сберечь,
Не засыпать в копилку, не спрятать в карман -
Небумажный конверт и строптивый дурман,
Диалог, монолог... театральный роман.
Между реплик теряется время впотьмах,
Спотыкаясь, сплетает конверты в тома,
Чтобы смог ты спустя мировое "потом"
Заглянуть мимоходом в шагреневый том,
Захлебнуться в миноре пролистанных тем,
Утонуть, умереть, успокоиться всем
Существом, и, вернувшись в назначенный день,
Возродиться - собой и догнать свою тень,
Заглянуть ей в глаза и увидеть - рассвет,
Запах моря, роса... и бессмертия - нет.

28 мая 2001 г.

Саратовская терцина

Т.Ш.

Подпирает щеку твою рукой
    безмятежный город.
Кофейни слева и справа гоняют весенний той:
    лето скоро.
Степи близко, и жарко вздыхает лев:
от чугунной тумбы
Оттолкнуться б и с ревом припасть к земле...
    запах румбы
Заставляет химеру наморщить нос
И задрать повыше тупую морду,
К небесам адресуя немой вопрос.
Не ответят. Заняты. Сохнет гордо
Горизонт, подновленный с утра.
            Говорят:
разбирайтесь в частностях.
            Нам же дела
И без них хватает. И так заря
Не жемчужной приходит,
            а ясно-белой,

Как в пустыне, где воздух спечен в хрусталь,
Где веками копятся сны о главном,
И вдыхает оливковый жар Мигдаль,
И Мария плачет, как Ярославна.

5-25 августа 2001 г.

Этюд с двойным посвящением.

Я даже не знаю, кусаешь ли ты ручку. Я - кусаю.
Я морщу брови, грызя пластиковый хвост, сосредоточенно любуюсь рассеянной физией соседа и пишу. Ты - тоже пишешь.
Потому что ты - это я. Или - я это ты. Человек вообще сделан из людей. Тут не до частностей. Я грызу ручку, и голова звенит, как будильник в дурацком мультике - зрительно.
В окне дождь. В твоем, наверное, жара. Меня все это лето преследует жара. Я и дождь этот придумала, потому что хотела сбежать от чужой жары, в которую ездят налаживать душевное здоровье. Или пестовать душевную болезнь. У меня - дождь.
А еще у меня сезон непризнания. Я не признаю жару и поправленное душевное здоровье. Сижу и не признаю. Грызу ручку.
Мне все говорят, что надо признавать очевидное. Я не люблю признавать очевидное. Я лучше поверю в невозможное. Это же так просто - верить. Но только обязательно - в невозможное. Например, в то, что ты кусаешь ручку.
Я смотрю на тебя - невозможного и улыбаюсь. Ты хмуришь брови и зачеркиваешь слова. Ты любишь зачеркивать. А мне жалко слов. Они становятся невозможным. Я тихо встаю у тебя за спиной. Я - тоже невозможное. Ведь меня нет здесь, в твоей комнате, где ты кусаешь ручку. Но я верю. Ты - есть. Я - пишу. Чудо с нами.

11 августа 2001 г.

* * *

Чудною верой
Нас ночь тревожит:
Все кошки серы,
Все мы - похожи.
В чаду веселья,
В тоске, в угаре
Глотаем зелья -
И снова варим:
Щепотку счастья,
Щепотку горя.
Похожи части,
Рецептов море.
Снимаем пробу
Дырявой ложкой.
Приправим злобу
Враждой немножко.
Рецепты страха
И лжи привычны.
И лишь в любви мы
Косноязычны.
Рецепт простыми
Словами дышит.
Мы их забыли.
Мы их не слышим.
Размыт слезами,
Заляпан жиром...
Но мы "дерзаем",
Покуда живы.
Пьянеем смехом,
Слезами пухнем...
Как мы нелепы
На этой кухне.

16 декабря 2000 г.

* * *

А.Т.

И осталась спокойная ясность листа
Вместо скомканной временем паники дней.
Между "ты" и "она" - пустота, нищета,
Пыль потрепанной памяти, след на стене.

И откликнулась в темной ограде ресниц,
Затопила словами своими гортань,
И отхлынула. Город за окнами сник,
Только плакальщик-ветер свое бормотал.

Пришепетывал, четками веток стучал,
Заходился в припадке соленым дождем,
И плевался в недоброй надежды оскал,
Бормоча: "Подождем. Подождем. Подождем."

ноябрь 2002 г., Салинас

Мой город

Мы словно прикованы
    к этому городу... О.Макеева

Мой город - лезвиями шпилей
    проткнул зенит.
Мой город - отраженье были,
    реки гранит.
Под ветром леденящим стынет,
    ему б огня!
Взвиваются мосты в гордыне
    к воротам дня.

Мой город - солнца голос ломкий,
    больная высь.
История с виденьем тонким
    переплелись.
Мой город - чайка над заливом,
    свинцовый - цвет.
Мой город - сумрачные дивы,
    мой город - бред!

Здесь полутемные проулки -
    оживший мрак,
И отдается эхом гулким
    гранитный шаг.
И, всякий раз знаменьем новым
    тебя крестя,
Встает над площадью Дворцовой
    эпохи стяг.

Мой город медленный и строгий
    застыл навек.
Неповторимый и убогий -
    как человек,
Как выбраный колодец славы,
    почти ничей.
Мой город - сладкая отрава...
    для москвичей.

14 февраля - декабрь 2000 г.


© ТС «Витражи» 2003
дизайн: Виталий Кульбакин 2003