ВитражиВитражи
лица:
Витражи: Творческое Содружество
ВитражиВитражи
 
лица   
   события
история   
   манифест
поэзия   
   публикации
фото   
   гостевая

Поэзия: Виталий Кульбакин

Четвероногая песня

(совместно с Н. Тарвердян)
А. Трофимову

Снег метит стрелами
В попону белую,
А им и дела нет -
Их путь далек
Не зная бремени
Узды и стремени,
Не вдоль по времени,
А поперек,
Но в их движении
Не жизни жжение,
Лишь отражение,
Лишь псевдожизнь,
Негоже лошади
Царить над площадью, -
Скульптурна мощь ее,
В ней нет души,

          Ведь лошадь - живое,
          Животное, пусть гужевое,
          Но каждой лошади доступны
          И радости и огорченья,
          И лошадь каждая имеет
          И слабости и предпочтенья
          Ведь лошадь - живое...

А жизнь большими все
Кишит машинами
И пассажирами
Больших машин,
Но, по хорошему,
Быть лучше лошадью,
Чем внедорожником
По кличке "Джип",
Пусть без регалий, и
Дадут едва ли, и
Не с нас ваяли тех,
Что над Большим,
На их высокое
Мы звонко цокаем,
Не без порока,
Но не без души.

ноябрь - 2002г.

Городская пастораль

...Нет, не похож на трубный глас цикады
Ленивый стрекот серого сверчка,
Что скрашивает наши чаепитья
По вечерам. Личинкой шелкопряда,
Закутавшись не в тонкие шелка,
Но в плоскости стареющего дома,
Живем друг другом, прогрызая строму
Зубами телефонного звонка.

Мне нравится наш странный образ жизни
Спартанской ненавязчивостью чувств,
Не менее спартанским сельским бытом
И много чем еще. Подобно призме
Дроблю его на радугу. И вкус
Уклада нашего в оттенках ощущаю,
Подобно бергамотовому чаю,
Еще не донеся до сжатых уст.

И цугом вечера, и непрерывный
Безликий август средней полосы,
И чаепитья, и звонки, и стрекот
Сверчков, и нерастраченные ливни,
И наш неистребимый недосып -
Абстрактной цепи кованые звенья,
Что вертят шестеренку в безвременье,
Где спят не наступившие часы.

август - 2001г.

***

Н. Тарвердян

Срывается сворой скорый,
На таймере время - в рост,
Распят на кресте простора
Невысказанный вопрос.

И - даль, духота вагона,
Огонь на сухих губах -
Тебе. Января агония -
Во мне. И увы. И ах...

И кружит рефреном: скоро
Накатанная колея
Вернет тебя в этот город.
Он
          любит
                    тебя.

январь - 2001г.

Песня Грэя

Повторяя изгибы берега,
В ножны пал ледяной клинок.

В эту зиму ты так не верила,
Я ее отдалял как мог.
Но, тисками обжав ватерлинию,
Спит залив. И свинцовый кров
Щедрой горстью швыряет лилии
Веренице моих следов.

В рамке памяти - миг на траверзе
Онемевшей Каперны.
                    Треск
Киноленты сменила пауза,
Стихла музыка. Только плеск
Нежной лапы волны.
                    Смятение,
Распирающий ребра дух...

Полно. Лента пришла в движение.
Над заливом танцует пух.

Наш мирок, второпях построенный
Рассыпается в миражи.
Алый парус из шелка скроенный
Лишь до первого шторма жил.
Хрусткий лед режет нож фальшкиля. Я
Взглядом сам подобен ножу.
Парус белый, как флаг бессилия
Поднимаю.
                    И ухожу.

декабрь - 2000г.

Песня старого шкипера

Л. Хоревой

Кротостью, робостью черно-белой, молодостью,
Варевом стихов опоен, растворяюсь в образах,
Стискиваю крохотную ладошку.
                    В полу свою
Этот мирок оберну, закопаю на дно в глазах.

Море твое, осязаемое, колышащееся, дышащее,
Требующее крови на строфах, в ночах выстраданных.
Как же ты легка. На пуантах, на цыпочках. Тише, ну еще
Капельку из под штор ресниц, как на исповеди.

Мне ли отпускать грех, кромсая плоть авторучкою,
Лоцманом седым твой фрегат вести в это плаванье.
Парус твой вдали, и зафрахтовать не получится.
Я ж который год сытым псом торчу в тихой гавани.

Я же в каботаж раз в полгода, дизелем фыркая.
Робкая волна под форштевнем кошкою ластится,
Маленькие чувствочки - пыльные флакончики с бирками -
Маленькие страстишки, маленькие любочки, счастьица...

Робостью. Кротостью черно-белой. Молодостью.
Это все пройдет, но мирок твой, полою обернутый
Запахи хранит пеньковых канатов и водорослей,
И шуршит, как мудрый рапан.

сентябрь - 2000г.

Колыбельная Москве

Ю. Виткиной

Пестрей ивановского ситца
В дорог кольце,
Спит ненаглядная столица
В одном лице,
Глаза больного сенбернара
За шторы век
Припрятав. А над тротуаром
Клубится снег...

Москвы мальчишеская стрижка -
К игле игла,
У губ морщинки от излишка
"Парламент лайт",
И так - от жизни нехорошей,
Сердечных ран:
То ль оплошал проектировщик,
То ль врет генплан.

Придет к Москве моей скуластой
В недолгом сне
То однокомнатное счастье
И прошлый снег,
Где наш неутолимый голод,
Где твой лицей -
В нем я учился видеть город
В одном лице.

январь - 2000г.

***

Искра электрического тепла,
Щелкая коммутаторами АТС,
Как в старый, вусмерть заношенный плащ
Вламывается в медные провода,
Рвется на юго-восток в дожди,
В ночь. В этой искре я вот - весь.
Чувствует мою нервную дрожь диск,
Выстрелами гудков расстреляв даль.

Штопает хирургической белизной
Снег раны стонущего ноября,
Он, умирая, бредит весной,
Я, умирая, тщусь в проводник
Влезть. И бежать на юго-восток
В ночь, коммутаторами искря.
Я - этот сумасшедший звонок,
Я - аппарата живой крик.

апрель - 1999г.

Зарисовка в начале апреля

Истаял март. Бумажным
                    кораблем отдал
Швартовы. И неважно
                    что со мной. Когда
Бесхитростно, безрадо-
                    стно проходят дни
От беспечалья ада
                    ты меня храни.

К трамвайной остановке
                    Без зонта. Апрель
Лютует: на Покровке
                    мокрый снег - шрапнель -
За ворот мне, несчаст-
                    ному хлыщу в плаще.
Все препаршиво в част-
                    ностях. Да и вообще...

Истаял март, и так же
                    Истечет весна,
А мне свою поклажу -
                    груз ночей без сна
Тащить не знамо сколько
                    Дней. Да и бог с ним.
Переживу. Вот только
                    ты меня храни...

апрель - 1998г.

Весенний этюд

Я ровно за год успел забыть
О том, что белый кошмар не вечен,
О том что, впрочем, вполне может быть
Серым асфальт и приятным вечер.
Где-то кому-то сказали "Старт!" -
Кто-то рванулся (завидуйте, Гиннес)...
Вот в воскресенье воскреснет март,
Может и я с мертвой точки сдвинусь.

Я ровно за год успел сменить
Четыре стихии, четыре сюжета
Реальности заоконной. И нить
Судьбы в четыре раскрашена цвета,
И следуя взгляду вперед, наугад,
Цветастый пунктир затерялся на карте
Одной из неведомых автострад,
Не самой прямой из шести миллиардов.

Такая вот арифметика, друг,
Такая вот география. Видишь:
Лошадка на двадцать четвертый круг
Вползает, и, кажется, это не финиш.
На камень еще не нашла коса,
И путь моей кляче отчасти приятен,
И рядом с моей залегла полоса
Зеленая в крапину солнечных пятен.

февраль - 1998г.

Ноябрь в Лиссе

Стылый ноябрь пеленает залив в старом Лиссе.
В этой кофейне, должно быть, тепло и уютно.
Снег под ногами шуршит, как опавшие листья,
Аккомпанируя нежной эоловой лютне.

Я загляну на часок в эту тихую гавань,
Я не открою тебе, что намедни назначил:
Ты ведь не знаешь - сегодня мое имя Гарвей,
Да и наш город сегодня зовется иначе.

Я не открою, а ты не поймешь. Именами
Будешь играть как ключами, качать головою.
Тени чужих разговоров легли между нами,
Да ни одна не задела - сегодня нас двое.

Двое и Лисс. Снег ложится на рыжие крыши,
Медленно кружит, ласкает черты твои птичьи...
Ты мне ответишь, но я как всегда не расслышу
Имя твое. То ли Фрези оно, то ли Биче...

ноябрь - 1997г.


© ТС «Витражи» 2003
дизайн: Виталий Кульбакин 2003